Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. Горького

«Слово»: Рублевка? — Это в России. Премьера в МХАТ им. М. Горького

16.12.2017


К 100-летию революции прославленный театр на Тверском бульваре представил зрителю спектакль по произведению писателя и драматурга Юрия Полякова «Особняк на Рублевке» («Золото партии») в постановке народных артистов России Валентина Клементьева и Михаила Кабанова. Над постановкой работали также художник Виктор Федотьев — ученик Ильи Глазунова, и композитор Валерий Соколов.

Это уже пятый по счету опыт сотрудничества доронинского МХАТ с Ю. Поляковым.

«С театром под руководством Татьяны Дорониной меня связывает многолетнее сотрудничество, — сообщил автор. — Театр мне близок по своему духу, эстетическому направлению, по гражданской позиции, пониманию смысла драматургии… Я написал про старого коммуниста, бывшего крупного партийного руководителя советского времени, Героя Социалистического труда. Ему сейчас 90 лет… И его сына банкира, у которого плохо пошли дела. В общем, вы идете смотреть комедию!».

Комедия и вышла. Да что там говорить — чистый бурлеск, когда комизм строится на том, что серьезное содержание выражается не соответствующими ему образами. Особенно если основу литературного замысла, по признанию М. Кабанова, составляют деньги, «движущая сила всякой революции». Деньги, конечно, играли свою роль в эпохальных событиях, случившихся в России 100 лет назад, но вряд ли их правомерно считать «движущей силой». Замах был шире и выше — указать человечеству новый путь, впервые в истории создать общество без частной собственности и чуть ли не вообще без государства. «Мы забежали вперед», — самокритично признал после Гражданской войны вождь революции и ввел НЭП, при котором деньги вмиг стали силой, очень даже «движущей».

Но мхатовский спектакль не о делах минувших, он о днях сегодняшних.
«Рублевка» с некоторых пор стала вполне себе успешным брендом. Элитное подмосковное убежище для богатых, известное еще до революции, это место быстро обрело популярность в пору первых намеков на расслоение советского общества, когда в стране с неукротимостью весенних фиалок начала проклевываться советская буржуазия. Именно там в конце 20-х гг. возник кооператив «РАНИС» для «работников науки и искусства» с участками по гектару и довольно скромными деревянными срубами. Хозяевами это частной собственности стали академики, писатели, артисты и даже народ попроще. Партноменклатура в число жителей Рублевки не входила, ей полагались только госдачи без права передачи детям.

Но в наше время словно какое-то помешательство нашло на «новых русских». Заветное место стало у них не просто супермодным, а истинной меккой для тех, кого Гоголь, ни мало не чинясь, назвал бы «засусленные бороды, аршинники, самоварники, протоканалии и архибестии». Эта публика готова на любые ухищрения, лишь бы прорваться в ряды счастливых обладателей маниловского «храма уединенного размышления», теперь, правда, за четырехметровым забором.
Сегодня цена в несколько миллиардов рублей (!) за один особняк отпугивает даже тех, кто входит в первую сотню «Форбса». Дешевле купить целый остров где-нибудь неподалеку от Греции. Но те, кому по ряду соображений противопоказан атлантический или средиземноморский климат, по-прежнему толпятся здесь в очередях. От желающих отбоя нет. Обилие сумасшедших денег в этих благословенных широтах придало Рублевке невиданную рекламную силу. Недавно на тамошней помойке крутились Борода и Сифон с ТНТ, теперь зрителей потчуют сериалом «Полицейские на Рублевке» этого же телеканала.

В центре мхатовского «Особняка на Рублевке» — отец и сын. 90-летний Петр Лукич Барабаш (Народный артист России В. Ровинский), пенсионер «всесоюзного значения», Герой Соцтруда, который в советские годы руководил областью «размером с три Франции» (эти слова — прямая отсылка к фильму «Дорогой мой человек»). Дела его сына, банкира Марлена Барабаша (Заслуженный артист России С. Габриэлян), обернулись не лучшим образом, отчего он вынужден забрать отца из дорогого дома для престарелых и поселить его в своем особняке на Рублевке. Пусть временами жизнь обитателей в нем высоким напряжением страстей напоминает полусумасшедший дом, но зрителя это не сильно пугает, за двадцать последних лет он привык ко всему.

Почтенному деду Барабашу такая жизнь категорически не нравится, почему он высмеивает ее едко, остроумно и зло. Полякову ироническая часть в характерах персонажей всегда удается лучше прочих, поэтому Петр Лукич буквально искрится саркастическими ремарками под несмолкаемый хохот зала. Несколько поколений семейства Барабашей дают зрителю возможность составить довольно ясное представление о коммунистическом прошлом страны и ее капиталистическом настоящем.

Под одной крышей собрались бывшая «мисс Тамбов» (Е. Кондратьева), она же четвертая жена банкира, беременна то ли от мужа, то ли от его охранника. Дочь Барабаша от третьего брака (А. Алексеева), тоже беременна, но от жгучего левака-революционера с говорящей фамилией Чегеваров. А еще в числе действующих лиц сын-священник от второго брака (М. Бойцов), социальная сиделка Оксана при в меру парализованном Петре Лукиче, беженка с Украины и кандидат исторических наук (И. Архипова), к которой периодически подбивает клинья неугомонный революционер. Потом он и вовсе переписывает на нее городскую квартиру, на которую сильно рассчитывал сын для поправки своего захромавшего на обе ноги бизнеса. А еще мы видим охранника, репетитора, майора ФСБ, сантехника, обманутых вкладчиков, коллектора-киллера и т.д. Три часа с антрактом пролетают на одном дыхании, но чтобы уверенно разобраться в действующих лицах и обилии картин, спектакль нужно посмотреть раза три, не меньше.

Все бы так и шло в этом доме — на повышенных тонах, на ускоренных беременностях, среди гама, шума и движухи под ободрительный смех заполненного зала — если бы бандиты не вздумали потребовать свой «общак», опрометчиво размещенный в неожиданно лопнувшем банке Барабаша. Для выхода из вдрызг запутанного сюжета автору пришлось выдумать некий золотой вексель, который «совершенно случайно» сохранился у Лукича рядом с партбилетом. Он-то и спасает семейство от разорения.

Вообще, все в этой пьесе похоже на все вокруг нас. Все в пьесе беременны от всех, как будто речь идет о московской звездной тусовке, действующие лица без малого три часа орут как оглашенные, живо напоминая бесконечные ток-шоу на центральных ТВ-каналах. На удивление живучие ветераны чудят со своими социальными работницами ничуть не хуже, чем вполне реальный народный артист Джигарханян со своей украинской молодайкой.

В этой всеядности — сила творческого секрета Ю. Полякова. Он умеет охватить все чумовое бытие наше, все характеры и опрокинутые сущности нашего вчера и сегодня — тупых олигархов, отвязных леваков, агрессивных женщин-феминисток, потерявших мужественность мужчин, интеллигентных украинских гастарбайтеров, охранников и бандитов. Российская жизнь, застрявши в ухабе по дороге между социалистическим прошлым и капиталистическим настоящим, с некоторых пор напоминает капустник. Именно так ее и трактуют вместе с автором постановщики Клементьев и Кабанов, решавшие сложнейшую задачу выстраивания многочисленных актеров, мизансцены и эпизоды так, чтобы наилучшим образом донести идею спектакля до зрителя.

В полной похожести на нашу жизнь и абсолютной непохожести на жизнь настоящую и состоит фантасмагорическая привлекательность поляковской пьесы. Знаменитые слова гоголевского городничего «Чему смеетесь? Над собой смеетесь!», звучавшие, как пощечина, на премьере «Ревизора» почти 200 лет назад, уместны и здесь, на мхатовских подмостках, когда зритель беспрерывно хохочет, словно его запустили на шоу Петросяна и при этом еще и беспрерывно щекочут.
Почему-то вся неугомонная суета и колгота в «Особняке на Рублевке» напоминает танцы в последнюю ночь на «Титанике». Обманчивая прелесть объявленного теперь уже самим Патриархом Апокалипсиса в том, что он приходит незаметно, но уверенно и неотвратимо. Под смех аудитории и в ее полной уверенности, что все неизбежное преодолимо и в самый последний момент Создатель найдет чудодейственный рецепт избавления от катастрофы.

«Но мимо, мимо! зачем говорить об этом? — так к месту вспоминаются слова из «Мертвых душ». — Но зачем же среди недумающих, веселых, беспечных минут сама собою вдруг пронесется иная чудная струя: еще смех не успел совершенно сбежать с лица, а уже стал другим среди тех же людей, и уже другим светом осветилось лицо…».

Один из зрителей признался мне после спектакля, что у него выступали слезы на глазах в некоторых эпизодах трехчасового действа. Значит, делаем мы вывод, до кого-то замысел автора и постановщиков дошел. А это добрый знак удачно сделанной работы.

Виктор Линник, «Слово», 08.12.2017


Рекомендованные статьи
02.04.2006

РЮИ БЛАЗ

Премьерой романтической драмы Виктора Гюго "Рюи Блаз" Московский Художественный театр им. М.Горького вновь подтвердил репутацию театра, в котором со сцены говорят поэтическим языком о проблемах вечных, а потому актуальных
01.03.2005

Народная артистка России Маргарита Валентиновна Юрьева

Судьба народной артистки России Маргариты Валентиновны Юрьевой, отмечающей 9 ноября свой бенефис – поистине удивительная, похожа на волшебную красивую сказку, где она – главная героиня, красивая, добрая, незаурядная, необычайно одаренная. Эта сказка называлась МХАТ СССР им. М. Горького.
15.03.2006

Неизвестный Розов

Врачи сначала спасли драматурга, а потом героиню его пьесы
16.05.2007

Есть тоска веселая...

В Концертном зале имени П.И. Чайковского с большим успехом прошёл литературный концерт Татьяны Дорониной «Россия, моя Россия...». Композиции этой, составленной из стихов Марины Цветаевой и Сергея Есенина, уже минуло четверть века: впервые она была прочитана актрисой в 1981 году. Сколько воды утекло с тех пор, сколько артистов иных поколений брались читать с эстрады лирику этих поэтов, однако нота, взятая Дорониной, можно сказать, не перепета. Она оказалась наивернейшей.